Его беспокоило и то, что он оставляет Кейт одну на время своих поездок. Ей было двадцать лет; муж должен уделять ей больше внимания. Теперь из-за перелома ноги он сможет побыть с ней дома. Но оказалось, что Кейт постоянно отсутствовала. У нее было много работы, к тому же она записалась на какие-то литературные курсы, которые посещала два раза в неделю.

– В следующем семестре будут еще супертворческие занятия, – хвасталась Кейт.

– Потрясающе, – искренне удивлялся Том. Она напоминала ребенка, когда рассказывала о курсах. И он ощущал себя так, как его называли в команде – «стариком». Неимоверно скучным, нервным, очень одиноким стариком. Том тосковал по игре, по Кейт. Он чувствовал, что тоскует по жизни в целом.

В течение одного месяца он изметелил какого-то парня в баре, попал под суд и чудом избежал тюрьмы, но история попала во все газеты. Он постоянно говорил об этом, по ночам ему снились кошмары. А что, если его осудят? Но слава Богу, этого не случилось. Обвинения были сняты, и он послал мужику чек на кругленькую сумму. Нога никак не поправлялась, а Кейт работала как сумасшедшая. Ничего не менялось. Спустя месяц он избил в баре другого парня и сломал ему челюсть. На этот раз он заплатил еще больший штраф. Менеджер команды сохранял пугающее спокойствие.

– Может, тебе перейти в бокс вместо футбола, а, любимый? – Кейт все еще считала выходки Тома смешными.

– Черт возьми, малышка. Ты находишь это забавным, а я нет. Я из себя выхожу, сидя тут со своей долбаной ногой.

До Кейт дошло. Он в отчаянии. Может быть, не только из-за ноги. На следующий день она пришла домой с подарком. В конце концов ради этого она и работала манекенщицей – чтобы делать ему подарки. Она купила двабилета в Париж.